Адское Сообщество

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Адское Сообщество » Архив эпизодов » [апрель, 2012 г.] И Рая не жалко...


[апрель, 2012 г.] И Рая не жалко...

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Ритуальное агентство «Лучший мир», Хатая 14-29

http://sf.uploads.ru/aeFS2.png

Дата: апрель, 2012 г.
Время: вечер (около 18:00)
Место: Хатая 14-29, ритуальное агентство «Лучший мир»
Погода: +14° на улице, около +20° в доме, снаружи идет дождь, в приемной у Мэймару разожжен камин.
Участники: Набэ, Мэймару, Рико (нпц)
Ситуация:
Набэ решает поделиться размышлениями о виденном на улице города юноше, что странным образом запал ему в душу, со «старшим братом» Меймару и получает короткий ответ - мол, дурак... Упустил своё счастье! На сим обсуждение и прекращается.
Однако же, спустя несколько дней, в ритуальное агентство Нэкои обращаются родственники безвременно почившего молодого сакурасинца...
Узнав о том, что новоявленный покойничек - никто иной, как тот особенный юноша, что погрузил Набэ в томительные думы, некромант решает проявить заботу относительно соклановца и, похищая тело по своей стандартной схеме, готовит для Набэ необычный подарок...
Рейтинг: ?
Допустимо ли вмешательство мастера: личный эпизод


Инвентарь и состояние персонажей

Мэймару:
● Строгий деловой костюм черного цвета (пиджак оставлен на спинке дивана), черная футболка с длинным рукавом и крупной белой надписью «memento mori» на груди, лаковые остроносые туфли черного цвета (сняты и валяются под журнальным столом), очки в серебристой прямоугольной оправе, гладкие широкие серебряные кольца на указательных пальцах обеих рук, на левом запястье - дорогие серебристые часы с крупным циферблатом.
● Черный мобильный телефон, увесистая связка ключей, кожаный черный бумажник, во внутреннем кармане пиджака оставлены перьевая ручка с черными чернилами и металлическая визиточница, две шестигранные игральные кости -золотая и серебряная.
● Настроение - близко к эйфории.
● Физическое состояние - мертв.

Рико:
● Черная школьная форма - явно не по возрасту и компрометирующе натянувшаяся в отдельных местах, высокие гольфы ярко-оранжевого цвета, черные «школьные» туфли, очки в оправе «половинки» красного цвета, бейджик с указанием должности «Нэкои Азурико - младший специалист по работе с клиентами», магическая татуировка на лбу невидима для смертных, но различима для екаев.
● На правом бедре под кожаным ремнем-подвязкой закреплен именной пистолет «Жнец», под юбкой незаметен.
● Взволнована приходом посетителей.
● Физическое состояние - идеальное: ранений нет, ничего не отваливается.

Набэ:
● Одежда: серые джинсы и черная футболка с принтом из нагромождения цветных, но неразборчивых. и, вероятно, бессмысленных надписей. Кожаная куртка с заклепками осталась висеть в прихожей. Черные перчатки с обрезанными пальцами остались в куртке, в карманах. На левом запястье китайский браслет на счастье: красные веревочки свиты замысловатыми узлами, украшены золотыми кисточками. На шее простая серебряная цепочка с католическим крестиком. На ногах тяжелые ботинки на шнуровке - самое то, по погоде, грязь месить (сейчас, впрочем, идеально чистые). Волосы забраны в хвост и воткнута извечная костяная заколка.
● В карманах: мобильник "nokia" в потертом кожаном чехле, ключи от дома и "Сада", огрызок карандаша, трубка и кисет, дешевая пластиковая зажигалка, стопка купюр без кошелька, горсть мелочи, два вишневых леденца.
● Настроение: еще минуту назад было почти непрошибаемо благодушным.
● Физическое состояние: жив, если можно так выразиться.

0

2

Чернильно-фиолетовый, темно-асфальтный, золотисто-огненный, салатово-зеленый и ярко-алый, если повернуть голову на правую сторону… - Мэймару зажмурил глаза, оставляя разноцветную мозаику размытого пространства вокруг за темнотой под веками, и лениво потянулся, вжимаясь спиной в бархатистую мягкость любимого кресла. Этот час, слишком ранний для крепкого сна, слишком поздний, для посетителей ритуальной конторы, и слишком влажный, для прогулок на улице, как нельзя подходил для посиделок в «семейном кругу».
- Набэ, за эти полвека, ты – лучшее мое приобретение! – довольным голосом промурлыкал Нэкои, ощутив, как пальцы Рико, разместившейся на коленях у низкого столика, на коий без зазрений совести некромант воодрузил свою прохладную восковую ступню, взволнованно дрогнув, оторвались от дела...
Кот разжевал очередную печенину, услужливо положенную Набэ буквально ему на язык, и, дернув пальцами ступни, улыбнулся, - Не останавливайся, милая!
Золотые глаза нэкоматы распахнулись, воззрившись ласково на подопечную. Девушка-кеси, креативно подстриженная и облаченная в черную школьную форму с укоризной смотрела на своего господина. Впрочем, так, с надутыми обиженно губками, она была еще милее, чем обычно…
- ...ты ведь знаешь, что помимо готовки у тебя еще уйма талантов! – остановив движение руки Набэ, аккуратно поймав того за запястье, Нэкои-старший повернул голову вбок и перебросил взгляд с обиженного личика Рико вправо и вверх. Рост цукумогами, разместившегося по правую сторону от «старшего брата», вполне позволял ему опираться локтем  левой руки, в которой он держал большую тарелку с печеньем, на спинку высокого кресла Мэймару – это было удобно, потому как рука не уставала от долгого держания посуды на весу...
- Вы оба мне одинаково дороги… - поймав на лице Набэ особенно любимое им растерянное выражение, некромант облизнулся, убрав с губ мелкие крошки, и кивнул на печенье, мол - здорово, хочу еще!
Рико, издав негромкое хмыканье – выражающее то ли недоверие к словам Мэймару, то ли наоборот – вздох облегчения, продолжила массировать хозяйскую ступню. Блестя наполированными до стеклянного блеска когтями, нэкомата, вторя Рико, тоже проурчал что-то нечленораздельное, но явно довольное…
Семейная идиллия - и не назвать по-другому! Мэймару, искренне довольный тем, что каждый из его детей нашел свое призвание в мире людей, устроился и даже освоил профессию, не мог желать чего-то более… Рабочий день агентства подходил к концу, но Мэй не спешил возвращаться в одиночество новенькой, едва отремонтированной комнаты в модном Аозора-Кей. Возможно, позже он уговорит Набэ остаться - не ехать ночью в «Росутогёден», а разместиться в прежней его комнате на втором этаже, попросит Рико зажечь свечи в приемной, и будет полночи вальсировать с ней между гробов из «выставочной экспозиции» лилового зала, а строгая блондинка с пронзительно-голубыми глазами, как и сто лет назад, будет смотреть на своего преемника со старого портрета над камином…
В приемной воцарилась тишина, нарушаемая только лишь дыханием троих представителей клана Нэкои, хрустом печенья и, иногда, довольным урчанием Мэя. Температура в комнате была достаточно уютной для того, чтобы скинуть рабочий пиджак, освещение - достаточно мягким, чтобы не давить на глаза, а воздух пах мореным дубом и розовым маслом… 
В такие моменты Мэй действительно мог ощущать себя живым и целым, без холодной пустоты вместо сердца. Однако же, момент нарушил стук растворившейся в передней двери и звон серебряного колокольчика, специально закрепленного над косяком, дабы знать, что пришел посетитель…
Рико, тут же встрепенувшись как птичка, отряхнула колени и – вспомнив о своих первостепенных обязанностях в этих стенах - бросилась встречать запоздалых гостей. Впрочем, их можно было понять – люди ведь не выбирают час смерти…

...надеюсь, о положении в пространстве понятно рассказал)

+1

3

Весна пахла миндалем и металлом. Ломила зубы терпкой горечью дождевой воды. Прикасалась к нёбу и к небу тонкими ломкими пальчиками отряхнувшихся от снега деревьев. Весна пахла землей. Обнажившейся, обнаженной. Город, будто престарелая мико, смыл с лица белую снежную пудру, выскользнул из текучих складок хакама, переступил через них, и остался раздетым почти до кости, под пронизывающим апрельским ветром, под мелким секущим дождем. Город тек, таял и растворялся в блеклом фонарном свете, в потоках машин и прохожих, в неверном, дрожащем в лужах отражении самого себя.
Набэ любил приходить сюда, в этот дом. Впрочем, наверное, никто кроме него не был настолько безумен, чтобы считать это место домом. У Мэймару была собственная берлога. Да и у него самого, тоже. Но, все равно, с этим местом было связано слишком много воспоминаний. Когда он только родился, Мэймару нашел его и привел сюда. он был тогда потерявшийся, потерявший, потерянный. Он был тогда не-целостный, как разбитая чашка. Понадобилось много времени, чтобы все его новые чувства, мысли, знания, сплелись и срослись, встали на свое место, постепенно делая его тем, чем он стал. Это происходило здесь. Начало его жизни.
Набэ был совсем как ребенок тогда. Взрослое тело было как будто с чужого плеча. У него не было детства, но было взросление. Он тогда вбирал в себя все, что видел вокруг, все, до чего только мог дотянуться пытливым своим умом. Шелест шин проезжающих мимо окон автомобилей. Свет фонарей за этими самыми окнами. Размытый, такой теплый, особенно, если прикрыть лицо руками и смотреть на них сквозь неплотно сжатые пальцы. Тогда кажется, что свет этот - золотой и жидкий, и что он течет, просачиваясь сквозь руки, затекает прямо в глаза. И снег - замерзшую воду, которую он ловил губами. И взгляды прохожих - непонимающие, осуждающие - они, верно, думали, что он не в себе. Как они были правы! Как они были дьявольски правы, эти ничего не понимающие, эти бесконечно мудрые прохожие. Да, он был не в себе. Он был в этом теле, и понадобилось чертовски много времени и усилий, чтобы оно - стало им.
И этот дом он тоже тогда вобрал в себя. Все углы, все скрипучие половицы, все ступеньки на лестнице, все изгибы древесины на перилах. Все... все-таки хорошо, что Мэймару тогда нашел его.
- Если будешь говорить так, я возгоржусь. - Набэ усмехнулся. Усмешка эта содержала в себе все его мысли по поводу того, что где он, а где гордыня. - Бедняжка Рико с ног собьется, разыскивая, где бы раздобыть столько крысиного яду, чтобы подсыпать мне в чай.
Тонкий звук колокольчика тяжело обрушился на лед умиротворения, затянувший собой эту комнату и его сердце, проломил его грубо и ухнул в черную ледяную воду реки забвения. Набэ поморщился, передернул плечами, гоня от себя внезапную иррациональную тревогу. Отвел руку с печеньем. Заворчал.
- Кого еще принесло? Вот, неймется!
И, правда. Чего еще эти люди удумали? Умирать по весне, да еще в такой вечер. Жили бы и жили себе, неужели так трудно?
Он давно уже не числился в штате Дома Мертвых, поэтому не стал дергаться. Медленно поставил на стол тарелку с печеньем, и... остался стоять за креслом Мэй-Мэя. А что? Так и надо.

аспекты

● Одежда: серые джинсы и черная футболка с принтом из нагромождения цветных, но неразборчивых. и, вероятно, бессмысленных надписей. Кожаная куртка с заклепками осталась висеть в прихожей. Черные перчатки с обрезанными пальцами остались в куртке, в карманах. На левом запястье китайский браслет на счастье: красные веревочки свиты замысловатыми узлами, украшены золотыми кисточками. На шее простая серебряная цепочка с католическим крестиком. На ногах тяжелые ботинки на шнуровке - самое то, по погоде, грязь месить (сейчас, впрочем, идеально чистые). Волосы забраны в хвост и воткнута извечная костяная заколка.
● В карманах: мобильник "nokia" в потертом кожаном чехле, ключи от дома и "Сада", огрызок карандаша, трубка и кисет, дешевая пластиковая зажигалка, стопка купюр без кошелька, горсть мелочи, два вишневых леденца.
● Настроение: еще минуту назад было почти непрошибаемо благодушным.
● Физическое состояние: жив, если можно так выразиться.

+1

4

Лениво улыбнувшись на заметку Набэ о гордыне и ревности, которая могла бы побудить «сестричку» Рико отправиться на поиски крысиного яда, Мэй решил промолчать – тот факт, что Набэ просто шутит, был очевиден и в лишних комментариях совсем не нуждался.
Серебряный звон колокольчика отбился болезненным эхом о внутренние стенки черепа Мэймару – так ощущалась неуместность посетителя в эту минуту. Нэкомата поморщился, испортив безмятежную гладкость лица сердитой складкой над переносицей, и нехотя открыл глаза.
- Мне остается уповать лишь на то, что это не доставщик «сушеных селедок»… -  цинично пошутил некромант и, оскалившись, принялся рыться под столиком на предмет собственной обуви. Не гоже как-то было появляться «пред очи» клиента босым... В конце-концов, добрый имидж «Лучшего Мира» являлся для клана незаменимым ресурсом.
Посетитель явился внезапно, без всяческих предупреждений или звонков из морга Центральной больницы, с коим Нэкои сотрудничал.  Это могло означать лишь одно – на руках у них, скорее всего, жертва несчастного случая. Шутя про «селедок», коими он по старой привычке именовал подопечных престарелого дома, по одному переезжающих в стены «Лучшего Мира», а потом – прямиком на погост, Мэймару понимал, что навряд ли ошибается в своих предчувствиях…  На сей раз гостем «отеля для мертвых» должна была стать отнюдь не престарелая леди.
Некромант потянул носом воздух, пытаясь уловить аромат едва отошедшей души или, хотя бы, осколков от этой души, которые случается нередко наблюдать рядом с телами недавно погибших людей… Однако же, к глубокому прискорбию кота, ни намека на редкое лакомство обнаружено не было... Некстати заурчал живот – некстати, потому как, судя по звуку шагов, посетитель уже входил в комнату – и Мэймару поспешил заесть свое расстройство печениной из оставленной Набэ на столике тарелки.
«Ох уж эта мне трехвековая диета!» - с места нэкомата даже и не думал сдвигаться, продолжая наслаждаться кресельной мягкостью. Благо, что обуться успел… 
В конце-концов, приветствовать вошедшего клиента, коим оказался печальный мужчина среднего возраста, он должен был без спешки, суеты и излишней любезности –  этикет в его специфическом бизнесе не позволял выказывать традиционную радость своим посетителям.
Рико, опережая человека буквально на шаг, несла себя с достоинством, храня участливое выражение на лице – все, как учил ее хозяин. От человека, пахнущего дождем и землей, веяло теплой, податливой ки - тонкой, ослабленной грустью. Каштановые волосы, почти без седины, стандартная стрижка с замахом на то, чтоб нивелировать залысины на лбу… Ничего примечательного.
«Полвека… Возможно чуть меньше, чуть больше… Обыкновенный клерк, полагаю?» - в ауре мужчины кот не чувствовал ничего удивительного, помимо того, что  человек был хоть и расстроен, на здоровье не жаловался и хронических болезней скорее всего не имел.
Стального цвета плащ его совершенно промок под дождем, и тяжелые капли, рассыпаясь по полу как порванная низка бус, намочили тканевые гостевые тапочки, в которые мужчина переобулся у входа. Мэймару мысленно закрыл лицо ладонью, раздраженно ворча, но внешне ни одна мимическая мышца его лица не дрогнула, храня отработанную за долгие годы «погребальную мину». Ладони, сложенные в жесте ожидания «домиком», выражали отсутствие лишних эмоций и мыслей.
«Бесполезная, глупая девка! Почему бы не предложить гостю оставить одежду у входа? Между прочим – эти ковры не дешевые!!» - в тот момент, когда мужчина, сопровождаемый Рико, поравнялся с камином и столиком, хозяин заведения поднялся с кресла, пластично и бесшумно, вытянувшись пред гостем как тонкая черная стрелка, и поприветствовал его наклоном головы.
- Мэймару-сэнсэй, - официально обратилась Рико к хозяину, - Исикава-сан нуждается в помощи «Лучшего мира», дозвольте мне оформить необходимые документы по этому случаю… - покорное выражение личика никак не вязалось с бунтарским образом кеси, и нэкомата глубоко задумался на тему смены ее рабочего стиля одежды.
«Пошло… Слишком уж пошло…» - кинув коротенький взгляд на Набэ, по-прежнему стоящего рядом, Мэймару вздохнул обреченно, - «Онмедзи б тебе на пути! Мы все, с точки зрения смертных, наверное, смотримся словно издевка…» - указывая посетителю взглядом на спинку дивана, рядом с которым человек и стоял, Мэй вежливо предложил Исикаве оставить мокрый плащ и присесть. Рико, деловитыми быстрыми жестами была спроважена за всем, что было нужно для бумажных формальностей.
- Мы соболезнуем вашей потере, Исикава-сан, но, как вы понимаете, вопросы относительно прощания должны быть решены без отлагательств, - голос некроманта лился плавно, певуче и не имел ровным счетом никакой интонации, но, вместе с тем, умудрялся казаться заботливым, - Прошу Вас, присаживайтесь… Чай, пожалуйста? – многозначительный взгляд на Набэ пояснений, как казалось Мэймару, не требовал, - Набэ, я буду очень признателен…

+1

5

- Вот он.
Набэ наклонился, пошарил рукой под столиком, помогая выудить далеко закатившийся ботинок, а потом снова вернулся за кресло.
Сам он ничего не имел против "сушеных селедок", вернее людей, скончавшихся от старости. В закономерности их существования для него присутствовала глубокая странность, и только. Воистину, странно. Люди называют смерть от старостью, "смертью, от естественных причин". В свое время Набэ долго не мог понять, почему старость считается у людей естественной причиной. Он не старел. Никто, из известных ему ёкай не старел. Набэ некоторое время считал старость людей прихотью. Он никак не мог взять в толк, что смертные не управляют этим процессом. Позже он смирился, но до сих пор считал что смерть от травм, несовместимых с жизнью, является куда более естественной, чем медленное высыхание.
Оставаясь за креслом Мэймару, Набэ оставался неподвижным. Настолько неподвижным, что делался, кажется, почти невидимым. Он рассматривал человека.
Во внешности не было ничего примечательного. Сколько их приходит сюда - таких? Обычных. В обычной одежде. С обычным выражением скорби на лице. Внутри у них - другое. Большинство ёкай, особенно молодых - открытая книга. Их лица и их глаза выражают именно то, что творится у них внутри. У людей не так. Их с самого детства учат показывать на лице не то, что они чувствуют, а то, что соответствует ситуации. Странный диссонанс. Иногда вызывает дискомфорт. Набэ вволю насмотрелся на таких, приходящих сюда. Одни глубоко внутри себя мечутся в панике и кричат, другие радуются и в мыслях уже обладают свалившимся на них наследством, третьим все равно, но на лицах у всех одна и та же тихая скорбь, так приличествующая случаю.
У этого человека внешнее и внутреннее почти соответствовало, и Набэ невольно проникся к нему если не симпатией, то расположением. И еще... его ки. Оно пахло... Набэ никак не мог понять, где уже раньше сталкивался с этим запахом, или с похожим на него. Тот, другой, похожий, определенно был для него значимым, вкусным, будил какие-то... что-то, а этот сам по себе ничего не вызывал, но был тенью того, напоминанием о нем. Попытка вспомнить казалась почти мучительной, так что он с радостью воспользовался возможностью улизнуть в кухню, за чаем. Там, стоя над плитой с керамическим чайником в руках, ожидая, когда другой, электрический, закипит, он продолжал ворочать в своей голове мысли, пытаясь вспомнить. Вспомнить...

+1

6

Побежала мышка-мать,
Стала кошку в няньки звать:
- Приходи к нам, тётя кошка,
Нашу детку покачать.
Стала петь мышонку кошка:
- Мяу, мяу, спи, мой крошка!
Мяу-мяу, ляжем спать,
Мяу-мяу, на кровать...

- Поведайте мне о Вашей беде, Исикава-сан…  - пересев на диван и усадив позднего гостя рядом с собою, по левую руку, Мэймару приступил непосредственно к делу. Ладони некроманта легли на колени, лицо застыло в маске этикетной сдержанности. Благодаря светящейся бледности кожи, на фоне яркого контраста с одеждой особо заметной, и полной неподвижности, вплоть до задержки дыхания, гробовщик походил на восковую скульптуру или даже на труп – коим, грубо говоря, и являлся. Мэй слушал.
Чуткая душа аякаси напряглась, превратившись в струну, звенящую от движений живой, трепещущей и так вкусно пахнущей ки… Исикава же, пряча влагу проступающих слез, начал свой грустный рассказ:
- Сегодня умер Камия – мой единственный сын – просто так умер, на улице… - слова давались мужчине с очевидным трудом, перемежаясь с паузами и нервными хрипами.
Интересующие некроманта подробности еще не прозвучали, и все, что знал пока Нэкои  – так это то, что мужчина не врет, и что «свежая кровь» в виде молодого, а потому бесценного, материала была практически в его руках. Захотелось обежать стол вокруг и, высоко подпрыгнув, вскинуть руки в жесте безоговорочной радости… Но, разумеется, этого Мэймару не сделал, лишь дернув бровью и забарабанив пальцами по собственным коленям.
Тем временем клиент продолжал: - …нам сообщили из полиции… По телефону, средь бела дня, представляете? Ответила, к несчастью, жена… - Исикава замолчал на мгновение и, уронив взгляд на тарелку с печеньем – смотрящуюся в данных обстоятельствах совсем неуместно, вздохнул обреченно, - Сейчас она в больнице. Я только что оттуда… - на этом моменте мужчина не выдержал и, не стесняясь, приложился глазами к манжету своей сероватой рубашки, - Жена в реанимации, сын в морге…  Сердечный приступ – плохая наследственность матери, как они говорят… Вы сможете помочь нам, Нэкои-доно?
- Не стоит столь официально! – отмахнулся Нэкои от обращения повышенной вежливости, - Наша работа заключается в том, чтобы помочь Вам с супругой в этот тяжелый момент, - Мэймару ненавязчиво коснулся локтя клиента холодными пальцами, давая взглядом Рико, давно уже ждущей в сторонке с папкой журналов подмышкой, понять, что наступил черед ее выхода.
В момент, когда Исикава отвлекся, растерянно глядя на Мэймару, она «материализовала» каталоги ритуальных принадлежностей и форму договора, вместе с ручкой, возле правого локтя мужчины после чего, расправляя подол своей формы, устроилась в кресле. Через минуту появился и Набэ… Прекрасно отработанный «танец» с клиентом только что завершил первый круг. Пора было переходить к насущным вопросам и чаю.
- Так значит, заключение о смерти у Вас на руках, господин Исикава? – уточнил нэкомата, - Я полагаю, что состояние Вашей супруги на данный момент создает затруднения для проведения прощальной церемонии на территории Вашего дома... Мы могли бы предоставить Вам и близким покойного господина Камии специальный зал, где возможно размещение тела сразу после ритуала Мацуго-но мидзу… - кивнув на чайный прибор, принесенный Набэ, Мэймару подтянул к себе за корешок один из ритуальных каталогов и, заведомо зная страницу, подцепил часть листов острым когтем, -  Господин Исикава, мы понимаем – Ваше состояние сейчас далеко от гармонии, выпейте чаю…
Зашелестели плотные страницы каталога. Безрадостная галерея вариаций оформления зала прощаний открыла все свое великолепие… Мэймару погрузился в задумчивость.
«Сердечный приступ, плохая наследственность… Как любопытно!  Убийство? Большое упущение, что меня не было рядом… Они не стали проводить аутопсию? Нам это на руку!» - коварная часть души гробовщика-коммерсанта во всю потирала ладошки, предвкушая широкий простор для работы. Не часто молодые люди попадали к Мэймару на стол, и потому каждому такому случаю он был рад как ребенок подарку под елкой, в особенности, если дельце было скользкое и, как на этот раз, не однозначное.
- Подумайте, Исикава-сан, не спешите… - поигрывая ручкой меж пальцев, Мэймару подчеркнул особенно важные строчки в похоронном контракте, - А здесь, - линия темно-синих чернил пометила графу «распорядитель похорон», - Вашу подпись, пожалуйста… С приготовлениями мы бы могли не тянуть… Время позднее, - кот сверился с наручными часами показательно, - Но только лишь Ваше желание – и я готов распорядиться, чтобы больничный транспорт доставил тело покойного господина Камии сюда, - о, несомненно Мэймару спешил! Захлестывающее любопытство уже «плескалось» много выше кошачьих ушей…

+1


Вы здесь » Адское Сообщество » Архив эпизодов » [апрель, 2012 г.] И Рая не жалко...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC