Адское Сообщество

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Адское Сообщество » Где-то на векторе времени » 16.04.2000 "Морозное сакэ"


16.04.2000 "Морозное сакэ"

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

"Морозное сакэ"
http://sg.uploads.ru/2PSUF.jpg

Дата: 16.04.2000
Время: 23.00
Место: Ягую, квартира на предпоследнем этаже здания с видом на реку.
Погода: 17ºC, ветер 8 м/с
Ситуация: внешность нередко способна обмануть не только человека, но и ёкая. Бывает и так, что каждый считает, что обманывает только он, хотя на самом деле это едва ли правда.

+1

2

Господин Акияма арендовал эту небольшую, со вкусом обставленную мебелью, квартирку около года назад, но явно не для того чтобы использовать её в качестве постоянного места жительства. Соседи почти никогда не видели его, а собственнику было всё равно, для чего арендатору квартира, коль он исправно исполняет свои финансовые обязательства по договору, то пусть делает в ней что хочет. В этом мире всё можно купить. Слишком цинично? Отнюдь. Цена и товар могут быть чем угодно, но, в конечном счёте, даже любая форма отношений ничто иное как сложная моральная сделка. Есть то, чего ты желаешь и то, за что тебе согласятся это отдать. Вне зависимости от материальности или духовности, всё можно превратить в цену и товар.
"Интересно, достаточно ли я задел его гордость и не слишком ли унизил", - Акияма стоял перед зеркалом и придирчиво разглядывал в отражении мужчину средних лет, одетого в строгий тёмно-серый классический костюм "тройку" и яркую алую рубашку, особым образом подчёркивающую насыщенный тёмно-синий цвет его длинных волос, - "Только в этом случае он вынужден будет прийти, с согласием или с протестом, именно такие варианты естественной реакции приведут его в это место снова".
Акияма не был самоуверен, хоть и выглядел таковым, с какой стороны на него не смотри. Скорее он был спокоен, всегда отстранённо спокоен. Даже если ошибся в прошлый раз, сегодня он просто повторит попытку найти новую жертву для своего специфического интереса.
Он застёгивал бесконечное количество пуговиц на одежде, делая это неспешно с едва заметной неуклюжестью из-за непривычки, последняя петля находилась на манжете атласных перчаток того же благородного графитового цвета. Своё традиционное японское кимоно и трость он оставил в шкафу, в спальне, для этих личных вещей прихожая не подходила.

Гость, переступивший порог, мог остаться здесь лишь до утра, имел возможность узнать много всего интересного о себе самом, но ничего не должен был запомнить о хозяине квартиры. Такие отношения информационного неравенства Акияма не предлагал. Навязывал. Он казался обаятельным и общительным, пока выпивал с новым знакомым в каким-нибудь местном баре, он выглядел не менее расслабленным, когда приглашал заглянуть в гости и продолжить, он менялся на глазах лишь тогда, когда нащупывал податливость и смятение своего гостя, и после этого момента он уже не выпускал из рук власть над жертвой, пытая её удовольствием и вынуждая признавать низость своих физических желаний. На любое обвинение об откровенном сексуальном насилии можно было возразить простым правдивым фактом - никакой другой частью тела, кроме рук, он к своей жертве не прикасался.
За год в эту квартиру Акияма пригласил только двоих, одну привлекательную юную девушку и одного не менее привлекательного юношу. Женщины были склонны забывать свои ночные похождения, считая это чем-то постыдным, надеясь, что он не станет их искать сам. Конечно, не станет, у него своих дел в повседневной деловой жизни хватает, чтобы ещё и за досугом так гоняться. Мужчинам же не так легко смириться и забыть необычный сексуальный опыт. По крайней мере, таковой получается статистика.
Стрелка часов постепенно подползала к двадцати трём часам. Акияма бесцельно ходил по квартире с чашкой сакэ сорта "гиндзё", в тихом полумраке предаваясь воспоминаниям о прошлых встречах. Человек или ёкай. На самом деле это было важно, предпочтительнее был всё-таки человек, но последний мононоке просто притягивал к себе взгляд одной лишь внешностью. Было в нём что-то изящное и дерзкое одновременно, особенно приятное, после того как он захмелел и охотно одарил всем своим обаянием одного единственного собеседника, позабыв обо всём окружающем мире. И, что самое главное, он не был заинтересован в политических интригах демонического мира. Последнее качество определяло выбор чуть больше, чем полностью.

Приглушённый стук в дверь вызвал довольную плотоядную ухмылку, которая не была предназначена для чужих взглядов, сквозь иллюзорный облик в эту секунду промелькнула слишком большая длина клыков. Акияма поставил на стол чашку и пошел открывать дверь, попутно доводя иллюзию до идеала, скрывая лишнее, проводя рукой по волосам от тёмного виска до белеющих кончиков, словно расчёсывая их, но на самом деле тщательнее "прокрашивая" в синий цвет.
- Я же говорил, что вернешься, - утвердительно поприветствовал, как только открыл дверь и встретился взглядом, - Заходи, - отступил назад, пропуская и приглашая, хотя прозвучало почти повелительно с однозначным намёком на то, что согласие на предложенную форму отношений было только что получено. Без лишних слов, одним поступком.
Закрывая за своим гостем дверь, Акияма следил за каждым его движением. Обычно ему нравилось наблюдать за людьми, но живущие в современном мире мононоке мало чем от них отличались, только энергетикой, запахом, вкусом, если уж на то пошло, но только не внешними движениями. Привыкшие к современному миру, ёкаи занимали свою нишу в городской жизни, но далеко не все.
- Выпьешь со мной? - теперь это предложение и даже вопрос, потому что гость кажется напряженным, хоть и не высказывает претензий по поводу их прошлой встречи. Пожалуй, это странно, но тем интереснее.
Акияма пригласительном жестом указал рукой в сторону низкого стола между двумя креслами, на котором стоял кувшин, пиала с рисовыми сладостями и две чашки, одна полупустая - безмолвный тонкий намёк на скверное настроение по причине продолжительного ожидания.
"Кажется, ты был ниже ростом, но видимо, лишь кажется..." - нахмурившись, ещё раз отметил отсутствие каблука на обуви гостя и оставил эти мелкие детали, решив, что сам в этот раз просчитался со своим ростом. В конечном счёте это совершенно не имеет значения для двух ёкаев, не собирающихся раскрывать друг другу свою истинную сущность, но желающих приятно провести время.
- Расскажи мне, как ты принимал решение о том, чтобы прийти? - Акияма не спешил садиться, остановился перед столом, выжидательным взглядом наблюдая за тем, что именно сделает собеседник - сам наполнит свою чашку, дольёт в его полупустую или же просто подождёт, пока хозяин дома сядет напротив. Эти немые диалоги занимали Акияму больше чем разговор вслух, хотя, когда сам он пьянел больше привычного уровня расслабленности, то мог начать абстрактно жаловаться на свою деловую жизнь, без упоминания имён, конечно.
- Хм, значит, ты останешься здесь до утра, - уже не вопрос, утверждение.
[AVA]http://s2.uploads.ru/40Fqn.png[/AVA]

Отредактировано Kogitsune Kyoichi (2017-07-08 17:10:50)

+1

3

Они были ровно настолько же разными для стороннего взгляда, насколько похожими, если содрать с них оболочки смертного города. Они отличались ростом и комплекцией - Кэихаку был ниже на десять сантиметров и уже в плечах, чем Канрю, - но их крылья были одинаковыми до последнего пера. У них был похожий разрез глаз, и без косметики их лица почти не отличались, но Канрю ещё больше подчёркивал свой спокойный прищур, а Кэихаку старался визуально увеличить свой и без того открытый взгляд. Волосы Кэихаку был на тон светлее, отдавая в фиолетовый цвет грозового неба, у Канрю они были черны, как вороново крыло, как их собственные крылья, но разница бросалась в глаза лишь на свету. Их причёски были практически одинаковыми - только у Кэихаку был заметен пробор в чёлке, а у Канрю нет, и волосы Канрю были длиннее. Кроме того, голову "дракона" украшали рога - но на этом и всё.

Кэихаку нервничал, хоть старался этого и не показать. У него были смазанные движения, но трудился он кропотливо, беспокойство не рассеивало его внимания. Канрю был не менее внимателен, и почти настолько же взволнован, но от этого казался только холоднее.
- Мне могут быть нужны подробности, Кэихаку, - говорил старший и не продолжал, видя реакцию брата. Кэихаку напряжённо щурился и отводил взгляд. Без косметики такой его взгляд всерьёз напоминал Канрю самого себя. Без подробностей ему возможно придётся увиливать, но в худшем случае ему просто придётся сделать всё быстро. В своём намерении Канрю не сомневался, и лицо брата только подкрепляло его уверенность.
Он не любил Кэихаку, практически не чувствовал его своей роднёй, но имел свои обязательства, и без колебаний исполнял их. Если тенши просил помощи - он получал её, без возражений. Будь то деньги, покровительство - или ответ ёкаю, пошатнувшему гордость легкомысленного тенши. Канрю даже не знал его имени. Ни имени, ни клана, ни силы - не от скрытности брата, а потому, что это не было для него важным, а потому он не знал ответов. Это отдельно было Канрю неприятно, но только это. В остальном судья Сакурасина не видел для себя проблемы.

Он должен был быть не просто похож этим вечером на брата. Он должен был быть им. Кэихаку понимал, и под его руками Канрю менял свой облик, словно под иллюзией. Собственное лицо без чёлки казалось чужим. Под умелыми руками брата разница в длине волос осталась незаметна, сложная причёска выглядела совершенно привычно. Заканчивая её, Кэихаку вытаскивал канзаши из собственых волос, и Канрю завороженно смотрел в зеркало на это превращение. Как ни смешно, он был совершенно равнодушен к очарованию других ёкаев, совершенно ровно глядя на прекрасную главу своей клана, но обаяние брата работало на него. По крайней мере, ему нравилось смотреть на то, как он возится с его волосами. Освобождённые от украшений, его собственные волосы рассыпались по спине, и так Кэихаку смотрелся намного проще и приятнее на вкус Канрю.
- Если бы носил такую причёску, мог бы не прятать рога, - привычно легко улыбаясь, Кэихаку ткнул Канрю в щёку, выглядывая у него из-за плеча. - Сделай лицо попроще.
Канрю хмыкнул, глядя на свои непривычно для такого облика не жёлтые ногти. Кимоно можно было выбрать и попроще, не столько контрастное, тёмно-синее с золотыми деталями, но это было решение Канрю. Чем дальше от его привычной одежды, тем менее похоже на самого себя. Золотой оби он имел никогда, и сам бы сейчас не узнал себя.

"Он не вернулся", - в ответ на сказанные вместо приветствия слова, когда дверь квартиры перед Канрю открылась, хотелось подумать это, но вместо этого он улыбнулся, едва заметно и коротко. Взглянув в ответ в глаза, он позволил смеси сложных чувств проскользнуть в них. У Кэихаку были сложные чувства.
"Быть тенши" означало не выглядеть как тенши. Хотя брат и не открывал своего истинного облика, он всегда пользовался своей способностью - точнее, просто не думал об этом. Быть тенши означало быть им внутри. Обаяние Канрю, лишь наполовину тенши, становилось харизмой, от природы направленной на убеждение, подавление, мягкое или жёсткое, чужой воли. Обаяние Кэихаку было иным в самой своей сути. Он не пытался ничего добиться, он дарил мир своим вниманием, привлекая его в ответ.
Когда Канрю переступил порог дома, он не пах властью. Его внимание не было "приковано", но было направлено на мужчину. Смягчённое до самого основания внимание, лишённое привычного вкуса. Одна способность, полностью отрезанная сегодня от другой, с которой была от природы всегда смешана в нём воедино. Он играл своего брата, и это умение дала ему, наверное, кровь матери. Его движения были другими, его глаза были другими. Но это представление было не только для ёкая, чьё лицо Канрю не успел пока разглядеть. Это было странным удовольствием для него самого. Таким он был тенши. Таким он вполне мог бы быть, если бы его суть не была смешана воедино с другой кровью, холодной и властной.

Он прошёл несколько шагов вперёд, минуя закрывающего дверь хозяина, и обернулся. Он шёл плавно, но естественно, сознательно скрадывал из своих движений привычную волевую резкость, но они оставались твёрдыми. Канрю отметил повелительность простого "заходи", и это совпало с тем, чего он ожидал. Прийти или нет было выбором Кэихаку, и именно это определило для хозяина квартиры его согласие на правила игры. Канрю знал, что это было правильно, что Кэихаку не пришёл. Он чувствовал по ауре, исходившей от ёкая, что эти отношения не дали бы брату то, что доставляло ему удовольствие более истинное, нежели физическое.
Канрю обернулся, ожидая, не забирая инициативу, но прямым взглядом не встречался. В его глазах был интерес, смешанный с явным колебанием - решение далось ему непросто, он не знал, что испытывает в большей степени, любопытство к новому, неоднозначному опыту, или ущемлённую гордость, которую хотелось восстановить. Он то смотрел на мужчину, то в сторону, изучая прихожую. Он казался неуверенным, но впечатление быстро пропало, как только ёкай снова заговорил, предлагая выпить.
- От сакэ я не отказываюсь, - он моргнул, сгоняя нерешительность, и улыбнулся, подняв глаза, мягко, но почти азартно. Прошёл к столу, следуя приглашающему жесту, сел в кресло с той стороны, где чаша была пустой. Его походка была изящной, но твёрдой, женской плавности в ней не было. Легко было представить, что также уверены его шаги в стойке с катаной в цепких пальцах. Тенши одарил улыбкой кувшин и протянул к нему руки, подхватывая. Его взгляд упал на вторую чашу и, чуть подняв брови, словно говоря про себя "Ой, я пришёл позже...", он склонился к столу с прямой спиной традиционного поклона и наполнил чашу собеседника, прежде чем наполнить свою.
- Я не думал, что приду, - вопрос ёкая был ожидаемым и требовал ответа. Канрю обнял кувшин на секунду, начиная отвечать. Потом опустил на сосуд взгляд, его тонкие брови дёрнулись, хмурясь. Словно увидев на дне кувшина своё отражение, он отставил его на стол и поднял глаза на собеседника. Глаза Кэихаку были настолько же пронзительно жёлтыми, насколько и его собственные, отличалось лишь выражение. Те слова, которыми он собирался продолжить, были ложью для Кэихаку - но правдой для самого Канрю. Тонкая граница, на которой он может не беспокоиться о фальши. Истинным ответом для тенши было бы "Я точно не хотел приходить". О, Канрю знал причину, понимал её даже не задавая брату вопроса. Его младший брат был тенши. То, что заставляло его искать досуга с другими ёкаями или с людьми - удовольствие, которое он испытывал от страсти в глазах партнёра, будь то душевные разговоры под сакэ или постель. Но глядя в глаза хозяину этой квартиры, Канрю не видел страсти, той страсти, что могла привлечь Кэихаку. Его тело было в чужой власти, целиком и полностью, а в обмен в его власти не было чужой души. Вот та причина, по которой его брат никогда не вернётся сюда - но с мстительным энтузиазмом в глазах отправил сюда старшего. - Но тогда... я бы так и не понял, почему до отвращения не хочу приходить, - Канрю чуть заметно передёрнул плечами и подхватил чашку, как будто сакэ волшебным образом избавляло от всех тревог.
- Может, эта встреча будет... другой? - он качнул чашкой, предлагая выпить. В вопросе было не намерение и не предложение - любопытство, вопрос и немного опасения. Он пришёл, чтобы разобраться, но воспоминания о прошлой встрече явно вызывали у него напряжение. Он согласился на правила игры, но не мог удержаться от того, чтобы надеяться, что игра будет для него проще в этот раз.

+1

4

Хозяин квартиры мягко улыбнулся, встретившись взглядом с юным мононоке и найдя в жёлтых глазах оттенки заинтересованности и почти предвкушения, словно намерение выпить сегодня можно поставить на первый пункт плана «приятного времяпрепровождения». Прекрасно, потому что старый лис любит сакэ, вне зависимости от планов. Однако, он ещё не пресытился всеми оттенками тесно переплетённых эмоций. Ему доставляло удовольствие само наблюдение за тем, как они меняются, но дело было не только во внешнем проявлении – в такие мгновения, как у людей, так и у демонов, слегка изменялась энергетика. И это было красиво.
Сейчас, за эти несколько минут, пока холодный и тяжелый взгляд Акиямы следил за Кэихаку, от тёмно-карих, почти чёрных, глаз не ускользнуло растерянное смятение и уязвлённое возмущение при покорном согласии и азартном возражении. Хотя больше всего привлекал именно внешний облик, вряд ли мононоке всегда одевается в традиционную одежду, и уж тем более делает такую сложную причёску – в современном мире никто уже не ценит изысканность образа настоящей гейши. Это тоже было красиво.

– Ммм? – вопросительно подтолкнул к тому, чтобы гость закончил свой ответ, а сам тем временем сел в кресло напротив и продолжил смотреть прямо, не разрывая зрительный контакт. Страсти в этих иллюзорно тёмных глазах действительно нельзя было увидеть, вместо ярких и пылких чувств хозяин квартиры излучал лишь ровную и непоколебимую уверенность в себе, своих словах и действиях. Даже тогда, когда он услышал ответ жертвы своего интереса об отвращении, взгляд его лишь на секунду опустился на дрогнувшие плечи, а затем вернулся к лицу.
Может, хм, – в голосе плеснулось любопытство, чистейшее, как это сакэ в чашке, которую Акияма взял со стола и приподнял в ответном жесте, прежде чем выпить, неспешно, наслаждаясь вкусом.
«Чтож, вероятно в прошлый раз я не угадал природу твоих желаний, но коль ты снова здесь, то этой ночью ты принадлежишь мне», - оттенок алчной властности остался скрытым, как янтарная яркость под чёрной пеленой, лишь голос добавил словам вес принуждения, когда лис проговорил своё утверждение о том, что гость останется до утра.

Пустая чашка была вновь поставлена на стол, нарочно близко к себе, а сам Акияма не откинулся на спинку кресла, так и сидел с идеальной осанкой, опираясь левым локтем на стол, словно собирается рукой подпереть голову. Но, нет, он просто ждал очередного полупоклона с кувшином в исполнении Кэихаку.
«На это ты согласен, я знаю».
Пока сакэ наполняло чашку, лис успел протянуть левую руку вперёд и подцепить пальцем одну из прядей волос, а затем вытянуть её из переплетения с другими, выпутать из сложной причёски, освобождая от красоты, но сковывая грубостью своего желания притянуть ближе. Заставить склониться ниже.
«А на это вряд ли согласишься, я вижу».
Сжимая между пальцами прядь, он не потянул за неё, лишь не дал отклониться назад раньше времени, сам навис над столом, наклоняясь ближе, к этой пряди и, не сводя с неё взгляда, медленно вдохнул полной грудью.

– Сегодня ты пахнешь немного иначе, – перевёл взгляд на лицо, снова впился своим интересом в яркую желтизну чужих эмоций, он говорил не о физическом запахе чужого тела, он имел ввиду энергию, то единственное, что он на самом деле ощущал. Он смог бы почуять ложь, уловить её в мимике, во взгляде, но никакой фальши не заметил, мононоке был искренен в своих ответах. После этого момента лис перестал искать объяснение мелким несоответствиям в росте и запахе и прочих деталях. Он отпустил прядь волос, точнее медленно пропустил между пальцев, слушая как шелестит волос об атласную ткань перчаток.
– Мне нравится, – довольно улыбнувшись, поднял чашку со стола. За сегодня уже примерно десятую, ведь в этом доме была не одна бутылка сакэ. Десятую для себя, но вторую для гостя.
– Что именно ты хотел бы изменить, м?
[AVA]http://s2.uploads.ru/40Fqn.png[/AVA]

Отредактировано Kogitsune Kyoichi (2017-07-17 00:45:48)

+1


Вы здесь » Адское Сообщество » Где-то на векторе времени » 16.04.2000 "Морозное сакэ"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно